– Ох, этот бедняжка! – сказала хозяйка, наливая в стаканы густое, жирное молоко. – Тонкий, как старые грабли моего мужа, все кости у него торчали наружу и скрипели. Он все говорил «нет», когда я ему предлагала то и это, но я просто не обращала внимания. Если он не съедал обед, я убирала тарелку, укладывала все на ней как следует и через десять минут снова подавала. И говорила: «Пора обедать, сэр, надеюсь, вы проголодались!» И он снова начинал есть и, бывало, съедал все!

– Но он разве не помнил, что вы ему уже подавали эту тарелку? – изумился Джулиан. – Боже, да он, должно быть, видел сны наяву.

– Один раз я ему подавала тарелку трижды, – сказала миссис Пенрутлан. – Так что берегитесь, иначе я и с вами то же проделаю!

– Мне бы это понравилось, – ухмыльнулся Джулиан. – Да, пожалуйста, я бы взял еще немного ветчины. И салата.

За дверью послышались громкие шаги: пол в прихожей был каменный. Дверь отворилась, и вошел сам хозяин. Дети воззрились на него с благоговейным трепетом.

Это был поразительно величественный мужчина – высокий, футов шести с лишком, с широченными плечами и очень смуглый. Волосы, целая грива, были у него черные и курчавые, а глаза такие же темные, как волосы.

– Это мистер Пенрутлан, – сказала его жена, и ребята, несколько даже напуганные видом мрачного гиганта, поднялись, чтобы пожать ему руку.

Он кивал и пожимал всем руки. Ладонь его была невероятного размера, рука заросла волосами, столь густыми, что они были похожи на мех. Энн подумала, что было бы, наверное, приятно его погладить: он мягкий, словно шерстка кошки!

Он не произнес ни слова, уселся, а жена принялась его обслуживать.

– Так, мистер Пенрутлан, – сказала она, – и как же чувствует себя корова?

– А-х, – сказал фермер, набирая себе на тарелку ветчины. Дети благоговейно смотрели, как он укладывал ломти – семь или восемь. Боже!

– О, я рада, что с коровой все в порядке, – сказала миссис Пенрутлан, собирая в стопку несколько грязных тарелок. – А теленок миленький? И какого цвета?